| Г. Устюгов Я > Художник | ||||
|
|
|
|
||||
|
|
||||
|
|
||||
|
|
||||
|
|
||||
|
|
||||
|
|
||||
|
|
Я > ХУДОЖНИК
Оксана Рижская
Выставка открылась. Четыре зала картин Геннадия Устюгова – работы 2001—2005 годов. Зал фотографий Юрия Молодковца. В последнем зале толпится народ: берут интервью. Молодая красивая корреспондентка в отработанной эффектной позе, слегка покачиваясь перед камерой, рука на отлете – держит микрофон с тремя российскими полосами. Задает смешные вопросы: почему Вы рисуете? – ждет интересный ответ. Напрасно. Бессвязное бормотание, воспоминания старого человека о СХШ, о двойках по общим предметам: «мало работал, мало учился…». Пытается ухватиться хоть за что-то: Вы называете свои картины рисунками? – сужает и расширяет красиво накрашенные глаза: искренность, внимание, доброжелательность… Интересно, где ее учили? «Нет, это живопись, – Устюгов, будто оправдываясь, указывает на покрытый маслом холст. – И вот, и вот – живопись». Конечно, здесь на стенах живопись. Рисунки же в тетрадках. Обычные школьные тетрадки в клетку, сзади – таблица умножения. Теперь листки из этих тетрадей сшиты вместе с листками тетрадей стихов. Тетради стихов | Тетради рисунков|. Тысяча копий. Кто знает, что будет с оригиналами? По губам Устюгова можно уловить обрывок фразы: «сжег все рисунки. Брат у меня тоже художник… брат мой…» А на стене прямо напротив – натюрморт в зеленом. Краем уха слышу слова корреспондентки: прочитайте какое-нибудь свое стихотворение… Как грустно… У Вас все стихи грустные? – и не могу оторвать взгляд от противоположной стены. Удивительная картина. Сосуды с удлиненными телами – красота Дионисиевских икон – сдвиг пропорций, нарушение симметрии, изгиб – и вот они уже живут: дышат, говорят, чувствуют. В руке у меня каталог – открываю и выхватываю наудачу строчку. Предметы его натюрмортов тянутся друг к другу во взаимном приветствии, смущено и нежно соприкасаются «телами», а человеческие фигуры, включенные в композиции, наоборот, начисто лишены плоти… Люди в картинах этого художника появляются редко, они всего лишь тени глубоко запрятанных переживаний, скользящие призраки скрытых страстей. «Картины дома стоят лицом к стене, отвернутые, одна на другой – стараюсь их ставить подальше от батареи, чтобы не трескалась краска… бумага сжимается так от воды… выкинул пачку бумаги… в мешке, в упаковке – только чуть подмокла… хорошая бумага, китайская, хорошая… давно уже обещали дать паровое отопление… нужно батарею переделывать…» Дует ветер холодный, Снег метет над землею… Я иду по земле, одинокий и голодный, В сердце о тебе лишь с мечтою…
Падает с крыши капля за каплей.
То слезы мои, поднявшиеся к небу. Изъезженная мостовая, Исхоженная вся земля, Я умираю каждый день, По утрам вставая. Но тогда я еще об этом не знала. Стоит он среди своих картин – одинокий, затерянный, с трудом подбирает слова. Кому я нужен средь полчища затравленных зверей? А ты, моя мечта, ко мне уж не придешь… Можно Вас попросить? Посмотрите свои картины, а мы поснимаем, как Вы смотрите. Неловко поворачивается, послушно смотрит. Цветы в горшке, еще, еще и еще – линия стебля, овал листка, на вершине пять лепестков. Так рисуют дети. Цветок упал на земь главой, Но посмотри ты лучше, друг, – В каждом стебельке сам Бог. Зима на земле, натюрморт. И подписи: Устюгов Геня Афанасьевичь. Устюгов Генька. Горшочки с цветами, будто на столе, стоят – на земле. Огромные. Солнце в зените – на земле тени от горшков. Как край стола – линия горизонта, очертания гор. Вся земля. Осень Листок последний упал на озим, Снега покроют плотно землю, И все под снегом истлеет… Печальные дни идут друг за другом чередой… …Скорбные лица, согбенные плечи, Глаза, опечаленные мраком, А над головой – бесконечный и вечный мир!.. Оброненный, на землю Луч солнца упал, Сиять и сверкать он перестал, Лежал на земле одиноко, А солнце ушло боком. Есть здесь картины, которым будто холодно и страшно на серых стенах, среди чужих людей – и они замолкают. Просятся назад, домой, в руки художника. Цветы, цветы, весенний сад – Ты словно ее взгляд. Цветы везде на земле, На деревьях и кустах. Когда я вижу сад, Проходит мой жуткий страх. Одинока церьковь – лишь знак на чистом холсте. Снег нападал. Запись в дневнике: два слова. Кто поймет, кто расшифрует эти скупые записи? Солнце все выше восходит, Почки набухли и роса с ветвей опала. Всегда ли так было? А Бог говорит, что так не бывало. Прохожу обратно через все залы – назад по коридору – вот и зал с фотографиями. Сколько их здесь? Триста? Четыреста? На стенах, на колоннах. Художник, человек не от мира сего – человек иного мира. Иная жизнь – рядом с нашей – но как далеко мы все от нее. Каждая фотография – документ, и крошечная часть жизни, и грань образа. Русская грусть глубоко заронилась в мое бедное сердце, я очень любил Россию… Моя душа словно была создана по образцу русских икон… (Из автобиографии Геннадия Устюгова) 400 фотографий – 400 мгновений жизни. Каждое – меньше секунды. Простое нажатие кнопки – но вот они встают в ряд, и каким-то чудом незнакомый человек становится близким, нужным, дорогим. Как же я раньше могла не знать? Видела – и ничего не знала… Складываю в сумку все сокровища: книжку, каталог и пять, только пять фотографий – которые потом буду рассматривать часами. Смотреть и вспоминать, и забывать все остальное. Надо бежать на работу. Как жалко! Ночью все уже спят – наконец, я одна. Тетради стихов | Тетради рисунков |. Раскрываю. Что это? Стихи? Тексты. – Такие простые и такие странные. Все говорят об удивительной чистоте работ Устюгова. Читаю стихи – вспоминаю картины и фотографии: цветы, снег, осень, лодки, погода уже непогода. Безыскусность – вот нужное слово. Безыскусность взгляда, слова, чувства. Как отсутствие формальной прихотливости, искушенности. Женщина – наверное, такой она была в раю, до разговора со змеем. Так видит женщину ребенок: два круга груди, круг живота, лицо, руки. Женщина со скрипкой, гитарой, флейтой, лютней, с бубном, с цветами, с птицей (аист? журавль?) – и даже с сигаретой – она все та же. При этом – совершенство и точность простой линии: и в рисунке, и в стихе. Беру я в руки карандаш, Рисую ладони, лик мадонны. А повсюду мрак и ведьм шабаш, И жизнь так коротка, лишь один миг. Видишь ты, я все окна раскрыл, И тебе преподнес я цветы, что растил, В руках у тебя – целый сад моих грез… Ты на меня смотришь украдкой, мама. Ты на меня смотри прямо, Я твой сын, мама. Я поставлю свечу на окно у себя. Ты мимо пройдешь – свечу потуши, Я буду знать, что ты прошла мимо. Непосредственность, искренность и божественная простота. Глаз, который видит мир, как он есть. Слово, которое не боится самого себя, своей простой правды. Где Бог, где человек, где цветок?.. Некому служить и обедню… Атомного не должно быть над землею взрыва! Это только с природой разрыв. Надо каждому существу жить в мире, Жить, как цветку Под огромным небом… Переплавь в молот меч. Жить надо так, Чтобы не было в мире вечном увечья. Выставка открылась. Завтра. До завтра: снова вернуться сюда – в тишине, в одиночестве, без суматохи и сутолоки. Пока они еще здесь. Успеть понять. Как мутная вода толпа Пред Богом течет всегда. Город в инее… Не разрушьте сказочный мирОксана Рижская 15 Ноября 2005 СПб
Оксана Рижская "Тридесятое царство"
Сестрёнки, братушки, друзья и партнёры:
